Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 102
Не знаю, имеет ли смысл называть страшные цифры жертв 1935–1938 гг. (не менее 700 тыс. только расстрелянных). Или рассказывать о том, что страна жила без суда и следствия больше 20 лет (постановление будет отменено только после XX съезда КПСС в 1956 г.). Как людей косили по «расстрельным лимитам», выдаваемым каждой области и республике СССР. А вот о чём имеет смысл сказать, так это о следах Постановления от 1 декабря 1934 г. в наших душах.
Страх и беспомощность. Ощущение страха беспредела, который в любую минуту может учинить над тобой государство, и ощущение беспомощности перед этим беспределом. Эти две эмоции живут во всех нас, и не говорите мне, что это не так. Привыкнув жить в отсутствие всякого правого суда, многие из нас нормально воспринимают, когда закон подменяется политической или нравственной целесообразностью. Когда чиновников и их любовниц не судят за присвоенные миллиарды, а за перепост в соцсетях можно схлопотать пару лет строгого режима. Да за любую мелочь каждый может оказаться за решёткой – и никакой закон тут не поможет. К тому же не очень-то он нужен людям, этот закон. Многие из нас продолжают призывать к убийствам людей, к возвращению в уголовный кодекс смертной казни. Конечно, это обычно касается преступников – педофилов, насильников, изуверов, маньяков всех мастей. Но страшна сама готовность общества убивать людей безо всякого закона, на основании телерепортажа. Те, кто призывает к этому, вчера призывали «расстреливать как поганых псов» своих вчерашних соседей.
Мой дедушка 1912 года рождения, крупный авиаконструктор, вся жизнь которого прошла в страхе перед доносом и расстрелом, до конца жизни держал на шкафу мешок с сухарями, который не трогал даже при Путине. Я потом выкинул этот мешок из квартиры, но могу ли я выкинуть его из головы? Наверно, Большой террор уйдёт от нас только тогда, когда каждый из нас будет исповедовать две высших ценности: человеческую жизнь и закон.
Документ № 80
Договор о ненападении между СССР и Германией (1939 г.)
• спусковой крючок Второй мировой войны
• незаживающая рана во взаимоотношениях России и её западных соседей
Ни один документ из моей коллекции не вызывает в мире столько споров и противоречий, как Договор о ненападении между СССР и Германией, заключённый вечером 23 августа 1939 г. и известный в народе как Пакт Молотова – Риббентропа. Прошло 80 лет, а этот краткий документ остаётся одним из главных раздражителей между Россией и Западом, Россией и её соседями, и понять, что страсти по нему только накаляются, можно, всего лишь пролистав школьные учебники по истории где-нибудь в Польше, Латвии или Румынии.
Научное сообщество спорит не столько о нравственном значении договора, сколько о его роли в последующих великих событиях. Вопрос «Можно ли было избежать Второй мировой?» страшен потому, что никогда не найдёт ответа и способен вечно разделять общество. В этой ситуации правильнее всего – хотя и сложнее – было бы попробовать поставить себя в ту ситуацию, в которой оказался мир во второй половине августа 1939 года.
Это был самый мощный в мире любовный треугольник. Три великих игрока изо всех сил старались обмануть друг друга – а ещё лучше стравить между собой двух своих коллег. Гитлеровская Германия, создав мощный альянс в центре Европы (Австрия, Италия, Венгрия, Чехословакия уже под её контролем), замахнулась на Польшу и гадает, с кем выгоднее договариваться о безболезненном её поглощении – с Англией или Россией. Англия ещё с доброго старого 1918 года мечтает задушить большевистскую Россию при помощи Германии и ради этого уже подарила Гитлеру и Австрию, и Чехословакию. Наконец, в Москве Сталин мечтает о возвращении границ царской России и обоснованно опасается альянса Англии и Германии против СССР. Тайные переговоры и обмен полунамёками между тремя игроками весной и летом 1939 г. продолжаются всё более интенсивно.
Первая страница Договора о ненападении
В какой-то момент Англия и фактически подконтрольная ей Франция начали склоняться к союзу с СССР против излишне активного Гитлера. Однако этот союз потребовал бы участия Польши, а польское правительство категорически отказались от сотрудничества с Москвой, для многих в Варшаве уж лучше Гитлер, чем Сталин. Вероятно, последним аргументом для Москвы в этом хитросплетении интересов стало опасение сговора между Германией и Англией – Польшу отдадут Гитлеру на заклание, как годом раньше в Мюнхене отдали Чехословакию, а взамен Гитлер получит свободу рук на Востоке и в союзе с западными демократиями навалится на Советский Союз. Эта перспектива действительно была вполне реалистичной, и Сталин решил послать своё «алаверды» Мюнхенскому договору, разделив Восточную Европу с Гитлером в надежде, что после этого немецкий неврастеник направит свои танковые колонны на Запад.
23 августа в Москву прибыл министр иностранных дел Рейха Иоахим фон Риббентроп (до смертной казни ему оставалось каких-то 7 лет). Для его приветствия с киностудии «Мосфильм» был позаимствован флаг гитлеровской Германии, ранее использовавшийся исключительно на съёмках антифашистских фильмов. Из двух документов, подписанных в ту ночь, – открытого (сам Договор) и тайного (Дополнительный протокол к нему), интересны оба.
Во-первых, Договор о ненападении ненападением не ограничивался. СССР и Германия согласились, что
«Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны».
Это была элегантная победа Сталина. Ведь у Германии антисоветский союз – Антикоминтерновский пакт с Японией и Италией – уже имелся, и Сталину фактически удалось развалить его. За несколько месяцев до этого японские самураи, как установлено в известной песне, решили «перейти границу у реки», и в неудачных боях на Халхин-Голе (в августе 1939 г. они шли наиболее ожесточённо) японцам не помешала бы помощь союзника. Обидевшись на Гитлера, который за спиной Японии подружился с СССР, Токио уже через неделю объявил, что их страна ни в каких войнах в Европе участвовать впредь не намерена, и вскоре Япония сама договорится с Советским Союзом. В 1941–1942 гг. Гитлер напрасно будет уговаривать её вступить в войну с СССР – японец мудрый, он обид не забывает.
Во-вторых, Договор оставался в силе даже в случае агрессии одной из сторон против любого третьего государства – обычно СССР резервировал за собой право разрывать договоры с агрессорами. Это уже был успех Гитлера: он заручился нейтралитетом СССР на случай нападения на Польшу и Францию.
Наконец, особую пикантность договорённости Молотова и Риббентропа придавал секретный Дополнительный протокол, который в лучших традициях европейской политики делил Восточную Европу между двумя гигантами. Лучшие чувства Владимира Ильича, ещё недавно призывавшего весь мир к отказу от тайной дипломатии, остались ностальгическим воспоминанием. Подано это было весьма недвусмысленно:
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 102
